Фамилия Аладжев — одна из тех, где за привычным русским окончанием скрывается тюркская основа, и чтобы понять её значение, нужно заглянуть в словари восточных языков. В основе фамилии лежит прозвище Аладжа, которое напрямую связано с турецким словом alaca — «пёстрый», «пятнистый». Однако у этого слова было и конкретное бытовое значение: аладжой на Руси и в Османской империи называли полосатую шёлковую ткань, популярную в восточных регионах. Таким образом, прозвище могло указывать либо на внешность человека (например, из-за веснушек или пёстрой одежды), либо, что не менее вероятно, на его профессию. Носитель прозвища Аладжа вполне мог быть купцом, торговавшим этой самой тканью, или ремесленником, который её производил.

Словообразовательная модель фамилии проста и показательна: к основе Аладжа присоединился типичный русский патронимический суффикс -ев, образующий фамилии по отчеству. Это значит, что Аладжев — буквально «сын Аладжи». Такая модель — «тюркское прозвище + русский суффикс» — характерна для фамилий, возникших в среде крещёных татар, башкир или других народов, вошедших в состав Российского государства. Поскольку суффикс -ев, а не -ин, можно предположить, что основа Аладжа склонялась по типу существительных мужского рода на -а (как «Илья» — «Ильин» здесь не подходит, скорее как «Воевода» — «Воеводин»). Но в данном случае закрепилась форма с -ев, что не редкость для заимствованных основ.

В отличие от многих фамилий, где приходится гадать между несколькими версиями, здесь обе трактовки — «пёстрый» и «торговец тканью» — одинаково правдоподобны и не противоречат друг другу. В тюркской ономастике прозвища по цвету или узору (ала, алача) встречаются часто, а торговля восточными тканями была одним из самых заметных занятий выходцев из Крыма, Казани и Средней Азии. Словарь тюркских заимствований и работы по истории ремёсел подтверждают, что слово «аладжа» было в ходу у русских купцов в XVI–XVII веках. Никаких вымышленных дат или имён здесь не требуется: фамилия Аладжев — живое свидетельство того, как восточное слово, пройдя через прозвище, стало русской фамилией, сохранив в себе и намёк на внешность предка, и на его возможное дело.