Фамилия Амелдин — редкий пример того, как церковное имя в устной народной традиции потеряло свой первоначальный облик, но зато приобрело уникальное суффиксальное оформление. В основе лежит имя Амелда, которое возникло как просторечная форма крестильного имени Эмилиан (от греческого «ласковый»). Механизм трансформации типичен для русской речи: Эмилиан сначала стянулся в Амельян, а затем, с отпадением конечного -н и заменой на женское окончание -а, дал форму Амелда.

Именно этот переход — от мужского имени к форме на -а — и определил фамильный суффикс. В русской модели фамилий суффикс -ин присоединяли к основам, оканчивающимся на -а или -я (ср. Ильин, Фомин, Никитин). Поэтому Амелдин буквально означает «сын Амелды» или «человек из рода Амелды». Если бы имя осталось в форме Амельян, фамилия звучала бы как Амельянов. Этот морфологический нюанс и делает Амелдиных отдельной, немногочисленной ветвью среди многочисленных Амелиных, Амелькиных и Амельяновых.

Вторая версия — о тюркском прозвище со значением «спокойный» — проигрывает по лингвистическим причинам. Тюркские основы редко получали русский суффикс -ин в такой модели, и для них более характерны окончания -ов/-ев. К тому же документальные записи XVI–XVII веков подтверждают бытование именно русской формы Амелда среди крестьян и посадских людей северных и центральных уездов.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и Уралу. В XVIII–XIX веках там фиксировались крестьянские и мещанские роды с таким окончанием. В дворянских родословных книгах Амелдины не встречаются — значит, предки, скорее всего, относились к государственным крестьянам или ремесленникам, а фамилия закрепилась в быту как патронимическое прозвище, без официального жалованного статуса.

Таким образом, фамилия Амелдин — не просто производное от имени, а маркер народной фонетики и словообразовательной архаики, сохранившейся в отдельных, локальных родах.