Фамилия Аникралова — редкий случай, когда основа и суффикс вступают в противоречие. На первый взгляд, перед нами типичная «матрешечная» фамилия на -ов, образованная от прозвища или имени через отчество. Но суффикс -ов указывает на принадлежность к мужской линии, а окончание -а — на женскую форму носительницы. То есть перед нами не исконная мужская фамилия Аникралов, а её вариант, закреплённый за женщиной. Мужская форма, Аникралов, встречается ещё реже, но именно она — исходная.

Корень фамилии — «Аникрал». Это слово не встречается в словарях русского литературного языка, и его происхождение можно объяснить двумя версиями. Первая: это искажённое каноническое имя Аникита (греч. «непобедимый»), которое в народной речи давало множество форм — Аникей, Аника, Аничка. От уменьшительного Аник могло образоваться прозвище Аникрал, где вторая часть (-рал) — либо от диалектного глагола «ралить» (кричать, реветь), либо от тюркского «рал» (совет, порядок). Вторая версия: фамилия могла возникнуть в среде старообрядцев или переселенцев, где имя Аникита переосмыслили через греческое «аникратос» (неукротимый, необузданный). В любом случае, прозвище Аникрал давали человеку с характером — либо громкоголосому и напористому, либо, наоборот, упрямому и несговорчивому.

География фамилии узкая. Основные очаги — Архангельская область (особенно Пинежский и Мезенский районы) и северные районы Удмуртии. На Русском Севере фамилии на -ов с искажёнными основами — не редкость: там при переписях писцы часто записывали прозвища на слух, не сверяясь с церковными святцами. В Удмуртии же могли сыграть роль финно-угорские языковые контакты, где звук «л» на конце слова — типичное явление. Возможно, предки носителей фамилии были либо ремесленниками (например, кожевниками, где «рало» — часть станка), либо крестьянами, чьё прозвище закрепилось за целым родом.

Социальный состав предков — скорее всего, государственные или черносошные крестьяне. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано. В архивных документах XVIII–XIX веков Аникраловы встречаются в ревизских сказках Вологодской и Архангельской губерний, где записаны как «крестьяне экономические» (то есть бывшие монастырские). Фамилия не перешла в разряд массовых и осталась редкой, что делает её ценным маркером для генеалогического поиска — каждый найденный носитель почти наверняка связан с одним из двух северных гнёзд.