Фамилия Архирей — яркий пример того, как прозвище, связанное с церковной иерархией, закрепилось в качестве родового имени. В основе лежит слово «архиерей» (от греческого «архи» — главный и «иерей» — священник), то есть высший чин в православной церкви: епископ, архиепископ, митрополит. Написание через «и» (Архирей вместо Архиерей) — характерная черта народной, бытовой речи, где сложные книжные слова часто упрощались и «обкатывались» произношением. Такая форма встречается в старых документах и говорах, что и дало фамилии её нынешний вид.

Кто мог получить такое прозвище? Самое прямое объяснение — человек, служивший у архиерея, например, в его свите, при дворе или в хозяйстве. В церковной среде существовали целые штаты «архиерейских людей» — от певчих и келейников до приказчиков и конюхов. Прозвище Архирей могли дать и крестьянину, жившему на землях, принадлежавших архиерейскому дому. В России до секуляризации 1764 года церковные вотчины были огромны, и их население нередко получало фамилии по своему владельцу или управляющему.

Словообразовательная модель проста: основа «архирей» плюс нулевое окончание. Фамилия бессуффиксная, что для русских фамилий редкость — обычно их образуют с помощью -ов, -ев, -ин. Здесь же прозвище перешло в фамилию без изменений, как есть. Это говорит о том, что прозвище было очень устойчивым и воспринималось как личное имя, а не как описательное обозначение. Аналогов немного: например, фамилии Дьяк, Поп, Протопопов (с суффиксом) или просто Поп (без суффикса).

Географически фамилия Архирей встречается нечасто, что логично: прозвище было узкопрофессиональным и не могло стать массовым. Основные очаги — центральные и северные регионы России, где были сильны церковные землевладения. Встречается она и у старообрядцев, которые могли сохранить архаичное произношение слова.

В отличие от фамилии Попов (одной из самых распространённых в России), Архирей осталась редкой. Это говорит о том, что носитель прозвища был заметной фигурой в своей общине, но сама должность — не массовая, а единичная. Фамилия звучит как застывший отпечаток социального статуса предка, который был не просто при церкви, а при высшем духовенстве.