Фамилия Бадавов — относительно редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. В русской ономастике она явно не славянская, и ключ к её разгадке — в основе «Бадав-», которая не встречается в древнерусских именах или прозвищах. Скорее всего, перед нами фамилия тюркского происхождения, и чтобы понять её смысл, нужно разобрать корень.

Наиболее вероятная версия связывает фамилию с тюркским словом «бада» (или «бадау») — «несчастье», «беда», «горе». В некоторых тюркских языках (например, в казахском или ногайском) «бада» означает «стихийное бедствие» или «напасть». Суффикс «-ов» — русский патронимический, который присоединяли к иноязычным основам при оформлении фамилий. Таким образом, Бадавов могло означать «сын человека, пережившего беду» или «сын того, кого прозвали Бада» (за мрачный нрав или трагическую судьбу). Прозвища, даваемые по тяжёлой доле, в крестьянской среде были не редкостью — они работали как оберег или фиксировали яркую черту.

Менее убедительной, но возможной выглядит версия от арабского имени «Бадави» (بدوي) — «бедуин», «кочевник». Через тюркское посредничество это имя могло трансформироваться в «Бадав» и получить русское окончание. Однако фонетически переход «Бадави» → «Бадав» менее естественен, чем прямая связь с тюркским «бада». В пользу первой версии говорит и то, что фамилия встречается у народов Северного Кавказа и Поволжья, где тюркские языки исторически доминировали.

Модель образования типична для поздних русских фамилий: основа + суффикс -ов. Это указывает на то, что фамилия закрепилась в XVIII–XIX веках, когда массово «обрусевали» инородные прозвища. Сословно предки Бадавова, скорее всего, были крестьянами или казаками, вышедшими из тюркоязычной среды, — например, татарами, башкирами или ногайцами, перешедшими на русский язык.

Если говорить о географии, то фамилия сегодня встречается разрозненно, без ярко выраженного гнезда. Это подтверждает её «вторичный» характер: она не привязана к одному региону, а разошлась с волнами миграций. В дореволюционных метрических книгах Бадавовы изредка фиксируются в Астраханской и Оренбургской губерниях — как раз в зонах контакта с тюркскими народами.