Фамилия Баландюков — один из тех случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, успело обрасти двумя совершенно разными смыслами, и какой из них верен для конкретного предка, теперь можно только гадать. В основе фамилии лежит прозвище Баланда. В народе так называли жидкое кушанье, похожее на похлёбку или болтушку, — слово с явной звукоподражательной природой, от «баландать» (хлебать, чавкать). В переносном значении Баландой могли окрестить болтуна и пустомелю, праздного человека, который «разбалтывает» языком. Но есть и вторая версия, связанная с вятскими говорами: глагол «баландать» означал «плескаться в воде» или «возиться в грязи». Тут трактовка расходится: прозвище мог получить как аккуратный, чистоплотный человек, так и, наоборот, нерадивый хозяин, запустивший хозяйство.

В истории фамилия оставила след: в источниках упоминаются судья великого князя Иван Тимофеевич Баланда (1492 год), Фёдор Григорьевич Баланда Совин, погибший под Казанью в 1549 году, и Алексей Семёнович Баландин (1568 год). Эти записи не дают точной привязки к Баландюковым, но показывают, что основа «Баланд-» на Руси была употребительна и не считалась редкой.

Сама фамилия Баландюков, судя по суффиксу -юк, возникла скорее всего на территории Украины или Белоруссии. В этих краях суффикс -юк (а также -ук, -чук) типичен для фамилий, образованных от прозвищ или имён: он указывает на потомка, на принадлежность к роду. То есть Баландюк — это буквально «сын Баланды» или «человек из семьи Баланды». А уже от этой формы по русской модели добавился суффикс -ов, и получилась фамилия Баландюков — так она адаптировалась при переходе в великорусскую среду.

Получается, что фамилия прошла двойной путь: сначала прозвище Баланда в украинско-белорусских землях превратилось в фамилию на -юк, а затем, при распространении на восток, обросло стандартным русским окончанием. Это делает её интересным памятником славянской ономастики, где в одной конструкции смешались южнорусская и северная модели. Точное время и место возникновения фамилии можно установить только при глубоком генеалогическом поиске, но ясно одно: предок носителей этой фамилии носил прозвище, которое либо указывало на его привычку к пустым разговорам, либо на любовь к простой похлёбке, либо на отношение к чистоте — в зависимости от говора той местности, где он жил.