Фамилия Балдины образована по одной из самых распространённых в русском языке моделей: от прозвища или имени прибавили суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Балды). Основа здесь — слово «балда», но его значение в старых говорах неоднозначно. В вологодских и тверских диалектах «балдой» называли долговязого, неуклюжего человека, а в рязанских — сплетника или баламута. Есть и третья, ремесленная версия: на Севере «балдой» могли прозвать плотника — потому что балдой называли большой молот, которым работали по дереву. Так что предки Балдиных могли быть либо людьми с заметной внешностью или характером, либо мастерами.

Первое документальное упоминание прозвища относится к 1564 году: в олонецких землях записан крестьянин Балда Кондрат. Это одно из ранних свидетельств, что прозвище бытовало в северных регионах. Позже, когда в XVI–XVII веках фамилии начали закрепляться за потомками, сыновей и внуков Балды стали записывать как Балдиных — сначала в документах, потом в метриках и переписях.

Интересно, что фамилия Балдин (и её множественная форма Балдины) не имеет отношения к тюркскому слову «балда» в значении «топор» — это народное, но ошибочное сближение. Русская ономастика (работы Б. Унбегауна и В. Никонова) уверенно связывает её именно с диалектными прозвищами. Встречается фамилия чаще в северных и центральных областях России, что совпадает с ареалом вологодских говоров. Таким образом, Балдины — яркий пример фамилии, которая через простое прозвище сохранила память о характере, внешности или занятии своего первого носителя.