Фамилия Барбошин — одна из тех, где на первый взгляд всё ясно, но при ближайшем рассмотрении открывается простор для лингвистической загадки. В её основе лежит прозвище Барбош, а суффикс -ин указывает на принадлежность: буквально «сын Барбоша» или «человек из семьи Барбоша». Это типичная русская модель образования фамилий от личных имён и прозвищ, широко распространённая в XVI–XVII веках.

Ключевой вопрос — что означало само прозвище Барбош. Самая прямая версия отсылает к слову «барбос» — так в русских говорах и в литературном языке называли дворовую собаку, обычно крупную и лохматую. Прозвище Барбос (и его вариант Барбош) мог получить человек с грубоватой внешностью, густыми, торчащими волосами или сварливым, «лающим» характером. Такие прозвища по сходству с животными были обычным делом на Руси — вспомним фамилии Волков, Медведев, Собакин. Связь с собакой подкрепляется и тем, что слово «барбос» пришло в русский язык из польского (barbus — «бородач», но в народном сознании прочно ассоциировалось именно с псом).

Менее очевидная, но вполне возможная версия — связь с диалектным глаголом «барбошить» или «барботать», который в некоторых областях означал «бормотать, ворчать, говорить невнятно». В таком случае прозвище Барбош получил бы человек неразговорчивый или, наоборот, постоянно что-то бурчащий под нос. Эта гипотеза интересна тем, что объясняет редкое окончание -ош вместо более привычного -ос: «барбошить» → Барбош — естественное образование от глагольной основы.

С географией фамилии всё скромнее: Барбошины — не массовая фамилия, её очаги, судя по данным переписей, тяготеют к центральным и южным областям России, встречается она и на Украине. Социальный состав носителей, скорее всего, был крестьянским или мещанским — прозвище из бытовой сферы редко давали людям из высших сословий. В дворянских родословных книгах эта фамилия не значится.

Таким образом, Барбошин — фамилия, корни которой уходят в народную речь, в мир деревенских прозвищ. Ваш предок, скорее всего, был простым человеком, которого окружающие запомнили либо по сходству с лохматым и голосистым барбосом, либо по привычке ворчливо бормотать себе под нос. Обе версии правдоподобны, и обе рисуют образ живой, характерный, без прикрас.