Фамилия Берсенин — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается неочевидная основа. Вопреки возможной ассоциации с ягодой барбарис (по-тюркски «барс»), корень здесь другой, и связан он с растением, а точнее — с плодом крыжовника. В старых русских говорах, особенно рязанских и тамбовских, «берсенем» называли именно крыжовник. От этого диалектного слова и пошло прозвище Берсеня — так могли назвать либо садовода, любителя этой ягоды, либо человека с кислым, «колючим» характером, как и сам куст.

Модель образования типична для русских фамилий: к основе «Берсен-» добавили патронимический суффикс «-ин», указывающий на принадлежность. Берсенин — буквально «сын Берсени» или «из рода Берсени». Суффикс «-ин» в данном случае закономерен, так как основа оканчивается на гласный звук (Берсен-я), что характерно для фамилий от прозвищ на -а/-я.

Интересно, что в русской ономастике у фамилии есть редкий «двойник» — Берсенев. Разница в суффиксе (-ев вместо -ин) могла возникнуть из-за разного склонения исходного прозвища: если прозвище звучало как Берсень (с мягким знаком на конце), то фамилия образовалась бы через -ев. Однако вариант Берсенин устойчиво закрепился в центральных и южных регионах России, особенно в тех местах, где слово «берсеня» было в ходу. Встретить её можно в Тамбовской, Рязанской и Воронежской областях — там же, где исторически выращивали крыжовник в крестьянских садах.

Сословного барьера у фамилии не было: Берсенины могли быть и крестьянами, и мещанами, и купцами. В документах XVIII–XIX веков она фигурирует без привязки к знатному роду — скорее, это фамилия человека, чей предок получил прозвище по бытовой, деревенской примете. Никакой связи с диким зверем или тюркскими корнями здесь нет — это чисто славянская, «растительная» история, записанная в суффиксе.