Бодревская — фамилия, в которой слышна польская или западнорусская огласовка, а корень выдаёт человека с характером. В основе лежит прозвище Бодрый — тот, кто полон сил, бодр духом, не знает усталости. Но не всё так просто: в старых говорах «бодрый» могло означать и «колкий», «острый на язык», а в некоторых диалектах — «резвый», «прыткий». Так что предок Бодревских мог быть и неутомимым работником, и задирой, и человеком с быстрой речью.

Суффикс -евск- (в женской форме -евская) указывает на шляхетское или, как минимум, дворянское происхождение. В Речи Посполитой и на западе Российской империи фамилии на -ский/-цкий носили сначала землевладельцы, а потом и все, кто хотел подчеркнуть свой статус. Бодревский — это «из рода Бодрых» или «владелец Бодрова» (гипотетического села или усадьбы с таким названием). Окончание -ская закрепилось за женщиной, но в русской традиции так часто писали и мужчин: двойная форма (Бодревский/Бодревская) стала нормой в XIX веке.

Географически фамилия тяготеет к бывшим землям Великого княжества Литовского — современные Беларусь, западная Украина, юго-запад России. Там же встречаются однокоренные Бодров, Бодреев, Бодренко, но Бодревская — более редкий вариант, с явным «польским следом». В метрических книгах XIX века такие фамилии чаще всего фиксировали у униатов или католиков, позже перешедших в православие.

Если копать глубже, корень «бодр» восходит к общеславянскому bodrъ — «острый, колющий» (от bosti — «колоть, бодать»). В древности это могло быть не только качество характера, но и прозвище мастера, работающего с острыми предметами — кузнеца, оружейника, бондаря. Однако для фамилии Бодревская более вероятно прямое значение: бодрый человек, которого так прозвали за неутомимость или живость нрава.

Среди носителей фамилии нет громких исторических фигур, известных широкой публике, — это не повод считать её неинтересной. Напротив, Бодревская — типичный пример «шляхетской фамилии из народа», где дворянский суффикс скрестился с простым, даже крестьянским корнем. В этом её ценность: она хранит память о том, как в XVIII–XIX веках люди, не имевшие родовых гербов, брали себе фамилии по моде высшего сословия.