Фамилия Болдуева — яркий пример того, как русская фамилия может быть образована от прозвища, связанного с диалектным словом. Её основа — «Болдуй» или «Болдый». В русских говорах, особенно на севере и в Сибири, слово «болдый» означало «глупый, бестолковый, упрямый», а «болдуй» — «болтун, пустомеля». Таким образом, первый носитель фамилии, скорее всего, получил прозвище за свой характер: либо за склонность к пустым разговорам, либо за упрямство и недалёкость. Впрочем, в старину такие прозвища не всегда несли резко отрицательный оттенок — ими могли «дразнить» в шутку или для отличия от тёзок.

Модель образования типична для русских фамилий: к основе на -й добавляется суффикс -ев (а не -ов, так как основа мягкая). Женская форма Болдуева указывает, что фамилия принадлежит женщине, а мужской вариант — Болдуев. Это так называемая патронимическая фамилия, отвечающая на вопрос «чей?»: сын или дочь Болдуя.

Географически фамилия редкая и локализована. По данным современных переписей, Болдуевы встречаются в основном в Поволжье, особенно в Республике Марий Эл и соседних областях. Это наводит на мысль, что слово «болдуй» могло быть заимствовано из марийского или чувашского языков, где есть похожие по звучанию корни. Например, в марийском «болдыр» — «кривой, изогнутый», что могло относиться к человеку с физическим недостатком или хитрецу. Однако версия с русским диалектным «болдый» остаётся основной, так как она подтверждается словарями народных говоров.

В сословном плане Болдуевы, скорее всего, были крестьянами или однодворцами — фамилия не аристократическая, без дворянских суффиксов -ский/-цкий. Встречается она и в старых списках казачьих родов, что неудивительно: прозвища, характеризующие поведение, были популярны в вольных общинах.

Таким образом, фамилия Болдуева — не просто «сын болтуна», а возможный маркер регионального говора или даже след этнического взаимодействия в Среднем Поволжье. Её носительница может с уверенностью считать, что её предок был человеком с яркой, возможно, не самой тихой речью или упрямым нравом, и жил он в местах, где русский язык соседствовал с финно-угорскими наречиями.