Её основа, «Бормас», звучит необычно для русского уха, и это сразу наводит на мысль о заимствовании или сложной диалектной основе. Разберёмся, откуда она могла взяться.

Главная версия, и она же самая правдоподобная, — прозвище Бормас, связанное с глаголом «бормотать». В русских говорах «бормас» или «бормасник» — это человек, который говорит невнятно, себе под нос, бормочет. Суффикс «-ас» в прозвищах встречается нечасто, но он есть: ср. «бородач» — «бородас», «кричать» — «крикас». Такая модель характерна для северных и центральных русских говоров, где суффикс придавал слову оттенок пренебрежения или указание на постоянное свойство. Таким образом, Бормас — это «бормотун», человек с неразборчивой речью.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с тюркскими языками. В некоторых тюркских наречиях есть слово «борма» — «поворот, изгиб» (ср. «борма-борма» — «извилистый»). Однако суффикс «-ас» для русского прозвища в таком случае нехарактерен, и фамилия скорее получила бы окончание «-ов» от тюркского имени Бормас, что встречается редко и не подтверждается массовыми данными. Поэтому лингвисты склоняются к первому, славянскому объяснению.

Географически фамилия Бормасов (и Бормасова) встречается в основном в Поволжье и на Урале, особенно в Пермском крае и Кировской области. Это регионы, где активно шло формирование фамилий от прозвищ в XVI–XVII веках. Носители фамилии могли быть крестьянами или посадскими людьми, получившими прозвище за манеру речи — незлую, но запоминающуюся.

С точки зрения словообразования, фамилия простая: основа «Бормас» плюс типичный русский суффикс принадлежности «-ов». Суффикс «-а» в женской форме указывает на принадлежность к роду (жена или дочь Бормаса). Никаких редких окончаний или архаичных форм здесь нет, что говорит о позднем, «фамильном» этапе закрепления — скорее всего, в XVIII–XIX веках.

В целом, фамилия Бормасова — редкий пример того, как необычное прозвище, связанное с повседневной чертой характера, закрепилось в фамилии и дошло до наших дней. Никаких дворянских корней или громких исторических личностей за ней не числится, но это не умаляет её ценности как живого свидетельства народной речи.