Фамилия Бормотов, при всей своей кажущейся простоте, хранит в себе две разные, но одинаково живые версии происхождения. Разбираться с ней стоит через прозвище Бормот — именно оно легло в основу фамилии по стандартной русской модели с суффиксом -ов, то есть «сын Бормота».

Первое, что приходит на ум и что зафиксировано в «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля, — глагол «бормотать». Даль определяет его как «говорить невнятно, скоро и себе под нос; ворчать, ворковать». Если принять эту версию, прозвище Бормот получал человек с невнятной речью, плохой дикцией, тот, кто говорил тихо и себе под нос. Такие прозвища по физическим или речевым особенностям — одна из самых распространенных групп в русской антропонимии, поэтому версия выглядит и логичной, и статистически вероятной.

Но есть и второй, менее очевидный, но оттого более интересный путь. В русских говорах «бормотом» или «бормотуном» называли одну из пород голубей — хохлатых, с мохнатыми ногами. Птица получила имя за характерное воркование, которое напоминает невнятное бормотание. Человек же мог получить прозвище Бормот за сходство с этой птицей: за необычную внешность — хохолок, особую походку или, опять же, за манеру говорить. Эта версия сложнее, но она связывает фамилию не только с речью, но и с миром народных сравнений и прозвищ, где внешность и повадки животных часто переносились на людей.

Обе гипотезы не исключают, а скорее дополняют друг друга. В любом случае, прозвище Бормот возникло в народной среде, а фамилия Бормотов закрепилась за его потомками, когда на Руси в XV–XVII веках пошёл массовый процесс оформления родовых имён. География фамилии сегодня размыта, но её основа — чисто русская, с характерным окончанием на -ов, указывающим на принадлежность роду. Никаких иноязычных корней или сложных заимствований здесь нет: перед нами типичная «говорящая» фамилия, которая либо напрямую описывает манеру речи предка, либо отсылает к колоритному народному сравнению.