Фамилия Ботвич — одна из тех, что хранят в себе сразу несколько возможных историй. В её основе лежит прозвище Ботва, а суффикс «-ич» указывает на типичную восточнославянскую модель образования: «сын Ботвы». Такая форма характерна для белорусских, польских и украинских фамилий, реже встречается в северных русских землях. Первое, что приходит на ум, — связь с ботвой, то есть стеблями и листьями корнеплодов. Однако прозвище Ботва вряд ли давали огороднику. Скорее оно носило переносный смысл: так могли назвать полного человека или того, кто любил приукрашивать рассказы, «пускать ботву» в значении «нести небылицы».

Но есть и другая, более яркая версия. В московских, тверских и владимирских говорах глагол «ботвить» означал «роскошно одеваться, щеголять, пускать пыль в глаза, кутить». В таком случае Ботвой прозывали щёголя или гуляку, человека, который не жалел денег на показную жизнь. А в орловских говорах «ботвить» значило «басить, говорить грубым, низким голосом» — и тогда прозвище могло закрепиться за обладателем зычного баса.

Исторические записи подтверждают, что корень «ботв-» был в ходу уже в XV–XVI веках. В трудах С. Б. Веселовского упоминаются: Ботва Антроп, крестьянин 1564 года из Олонца; Неклюд Константинович Ботвиньев (1519 год, Дмитров) и Данило Ботвиньев (конец XV века, Кашин). Эти примеры показывают, что прозвище бытовало в разных слоях — от крестьян до служилых людей. Фамилия Ботвич, скорее всего, закрепилась на западнорусских или белорусских территориях, где суффикс «-ич» был особенно распространён.

Таким образом, предок носителя фамилии Ботвич мог быть либо заметным щёголем, либо обладателем густого голоса, либо просто крепким человеком, которого прозвали за внешность или манеру говорить.