Фамилия Брыжовы — нечастый пример того, как одно прозвище могло родиться на стыке двух славянских языков и двух совершенно разных профессий. В её основе лежит слово «брыж» (или «брыжи»), которое в белорусском языке означало оборку, подзор — декоративную полосу ткани, которую нашивали на одежду. Отсюда первая версия: прозвище Брыж могли дать портному, специализировавшемуся на такой отделке, или плотнику, который украшал резьбой наличники и карнизы — «подзоры» в деревянном зодчестве тоже называли брыжами.

Но есть и вторая версия, не менее убедительная. В украинском языке «брижі» — это морщины. Тогда прозвище Брыж указывало на возраст: так могли назвать пожилого, умудрённого опытом человека. В народном сознании старик — это не немощь, а кладовая житейской мудрости, что закреплено в пословицах «Старик — да лучше семерых молодых» и «Молодой работает, старый — ум дает». Обе трактовки — и профессиональная, и возрастная — имеют равное право на существование, и выбрать одну без генеалогического исследования конкретной ветви невозможно.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: к основе «Брыж» добавили типичный русский суффикс принадлежности -ов-, означающий «чей?» — «сын Брыжа». Фамилия закрепилась в форме множественного числа (Брыжовы), что характерно для обозначения целого рода или семьи. По сословной принадлежности носители фамилии могли быть и крестьянами, и мещанами, и служилыми людьми — прозвище не даёт здесь однозначной подсказки.

В отличие от многих фамилий, которые можно уверенно привязать к одному региону, Брыжовы встречаются и в белорусских, и в украинских, и в южнорусских землях. Это лишний раз подтверждает, что прозвище возникло на диалектной границе двух языков и не имело жёсткой географической привязки. Окончательно прояснить историю конкретной семьи помогут только архивные документы — ревизские сказки, метрические книги, где фамилия могла записываться по-разному: Брыжов, Брыжовы, а в более старых источниках — просто «Брыж».