Фамилия Бухонок звучит на слух как уменьшительно-ласкательная, и это впечатление не обманывает. Её основа — слово «буханка», то есть формовой хлеб. Но не спешите записывать предка в пекари: прозвище Буханок (или Буханка) на Руси давали не только хлебопёкам. Чаще так называли человека плотного, круглого, приземистого — по сходству с караваем. В говорах «буханом» могли назвать и толстяка, и упрямца, и даже медведя. Так что фамилия могла родиться из внешности или характера, а не из профессии.

Суффикс -ок в фамилии Бухонок — не просто уменьшительный, а типичный для западнорусских и белорусских земель. В отличие от центральной России, где преобладали фамилии на -ов/-ев и -ин, на территории современной Беларуси, Смоленщины и Псковщины активно использовали суффиксы -ок, -ко, -еня. Форма Бухонок (а не Буханков или Буханов) прямо указывает на то, что фамилия закрепилась в форме прозвища, минуя стадию притяжательного прилагательного. Это редкая черта: большинство русских фамилий прошли через модель «чей?» (Иван — Иванов), а Бухонок так и остался в именительном падеже единственного числа.

Обратите внимание на чередование: в корне «бухан-» при добавлении суффикса -ок гласная «а» перешла в «о» — Бухонок. Это не ошибка, а следствие аканья, свойственного южнорусским и белорусским говорам. В письменных источниках XVIII–XIX веков фамилию могли записывать по-разному: Буханок, Бухонок, а иногда и Буханек. Современное написание закрепилось благодаря церковным метрикам, где священники ориентировались на произношение.

Фамилия редкая. В дореволюционных переписях она встречается в Могилёвской и Витебской губерниях, а также среди переселенцев в Сибирь. Крестьянское происхождение наиболее вероятно: прозвище давали в деревне, и оно передавалось детям без изменений. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Если сопоставить Бухонок с однокоренными фамилиями — Буханов, Буханцев, Буханкин, — видно, что все они образованы от одного корня, но разными способами. Бухонок — самый короткий и прямой, без наращений. Он сохранил исходную звуковую форму прозвища, и в этом его лингвистическая ценность: по нему можно восстановить, как именно называли человека в быту, а не как его записывали в официальные списки.