Фамилия Булдыкин — один из тех случаев, когда за, казалось бы, простой основой скрывается сразу несколько версий, и выбрать единственную непросто. В основе фамилии лежит прозвище или некалендарное имя Булдыка, к которому добавлен типичный русский патронимический суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — «сын Булдыки»).

Самая распространённая версия связывает слово «булдыка» с диалектным глаголом «булдыкать» — шуметь, греметь, стучать, производить грохот. В рязанских, тамбовских и воронежских говорах так могли назвать беспокойного, шумливого человека, который постоянно что-то роняет или ломает. В некоторых регионах «булдыкой» называли также утку-крякву или болотную птицу, но для прозвища человека это менее вероятно.

Есть и другая, более редкая гипотеза, которая выводит Булдыкина из тюркских языков. В татарском и башкирском «булды» означает «был», «стал», «сделался». В этом случае прозвище Булдыка могло означать «удавшийся», «получившийся» или «состоявшийся» человек. Учитывая активные контакты русского и тюркского населения в Поволжье и Приуралье, эта версия имеет право на существование, хотя и уступает по распространённости «шумной» славянской.

Интересно, что фамилия Булдыкин — не единственная в этом гнезде. Её однокоренные «родственники» — Булдаков, Булдаковский, Булдыгин. При этом Булдыкин отличается именно суффиксом -ин, который в центральной России чаще присоединялся к основам на -а/-я. Географически фамилия чаще встречается в Поволжье и центральных областях, что косвенно подтверждает обе версии происхождения: и диалектную русскую, и возможную тюркскую.

Носители фамилии в прошлом не принадлежали к какому-то одному сословию — среди Булдыкиных были и крестьяне, и мещане, и казаки. В документах XVIII–XIX веков эта фамилия встречается в однодворческих и крестьянских переписях Курской, Тамбовской и Саратовской губерний.