Фамилия Бурбышева — женская форма фамилии Бурбышев, а её основа восходит к прозвищу или имени Бурбыш. В русской ономастике это довольно редкий случай, когда корень не связан с распространёнными тюркскими или славянскими антропонимами, а имеет узколокальное или диалектное происхождение.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?»), то есть Бурбышев — сын или потомок Бурбыша. Само прозвище Бурбыш, скорее всего, образовано от глагола «бурбыкать» или «бурбычить» — в некоторых говорах так говорят о невнятной, бормочущей речи, ворчании. Человека могли прозвать Бурбышем за манеру говорить себе под нос, бурчать или издавать нечленораздельные звуки. В этом случае фамилия отражает характерную речевую особенность предка.

Есть и вторая, менее очевидная версия: в рязанских и тамбовских говорах «бурбыш» — название небольшого круглого предмета, комка или шарика. Прозвище могли дать человеку низкого роста, круглолицему или плотного телосложения. Однако эта гипотеза слабее, так как диалектное слово «бурбыш» в значении «комок» зафиксировано лишь в нескольких населённых пунктах и не образует устойчивой прозвищной традиции.

Географически фамилия Бурбышев встречается преимущественно в центральных и южных областях России — в Воронежской, Тамбовской, Липецкой и Рязанской областях. Это указывает на её исконно русское, а не заимствованное происхождение. В дореволюционных переписях носители фамилии числились в основном крестьянами и мещанами, что типично для фамилий, образованных от прозвищ в XVII–XIX веках.

Интересно, что фамилия Бурбышев не имеет однокоренных параллелей в других славянских языках. В украинском или белорусском аналогов нет, что подтверждает её узкую диалектную базу. Если сравнивать с похожими по звучанию фамилиями — Бурков, Бурлаков, Бурцев, — то у всех корни связаны либо с диалектными глаголами, либо с тюркскими заимствованиями, но Бурбышев стоит особняком: его основа почти не встречается за пределами нескольких губерний.

Таким образом, фамилия Бурбышева — редкий пример того, как местное, почти забытое слово из живой речи стало родовым именем. Предок носителя, вероятно, был человеком с характерной манерой говорить или, что менее вероятно, с заметной внешностью, и это прозвище закрепилось за его потомками.