Фамилия Бурушов — редкий случай, когда географическая привязка оказывается едва ли не важнее этимологии. Сразу бросается в глаза суффикс -ов, типичный для русских фамилий, образованных от прозвищ или имен, оканчивающихся на согласный. Но основа «Буруш» ставит в тупик: в современных говорах такого слова нет. Ключ к разгадке — не в словарях литературного языка, а в региональной истории.

Самая вероятная версия связывает фамилию с гидронимом Буруш — названием небольшой речки или ручья. Такие топонимы встречаются на Русском Севере, в частности в бассейне Северной Двины и в Карелии. Слово «буруш» могло произойти от финно-угорского корня со значением «быстрый», «бурлящий» или «каменистый» (ср. карельское «purho» — ручей, поток). Тогда Бурушов — это человек, живший на речке Буруш, или выходец оттуда. Такая модель образования типична для северорусских фамилий: сначала прозвище по месту жительства (Буруш), а затем фамилия по отцу (Бурушов).

Вторая, менее распространенная гипотеза выводит основу из диалектного глагола «бурушить» — шуметь, ворчать, производить гам. В этом случае прозвище Буруш получал человек беспокойный, крикливый или суетливый. Однако у этой версии слабое место: глагол «бурушить» фиксируется в основном в южнорусских и сибирских говорах, а фамилия Бурушов, судя по данным переписей XIX века, тяготеет к северо-западу — Вологодской, Олонецкой губерниям. География говорит в пользу первой, топонимической версии.

С точки зрения словообразования, фамилия проста: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — Бурушов, то есть сын Буруша). Интересно, что в старых документах встречается написание через «ы» — Бурышов. Это не ошибка, а отражение местного произношения: в северных говорах звук «у» после твердых согласных иногда переходил в «ы» (так называемое «ыканье»). Таким образом, Бурушов и Бурышов — варианты одной фамилии, и это еще один аргумент в пользу северного происхождения.

Сословного состава фамилии мы не знаем, но общая картина подсказывает: предки Бурушовых были, скорее всего, государственными или экономическими крестьянами, жившими на севере, у воды. Фамилия не получила широкого распространения и осталась локальной, что делает её особенно ценной для семейной истории — она не обезличена массовым тиражированием.