Фамилия Бужинов — пример того, как за одной формой могут стоять совершенно разные истории. Словообразовательно это отчество второго порядка: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?»), а основа — на личное имя или прозвище Бужа, которое в свою очередь образовано с суффиксом -ин. Иными словами, Бужинов — это «сын Бужина, внук Бужи». Но вот кем был этот самый Бужа — вопрос открытый.

Самая предметная версия отсылает к топониму Бужин. В XVII веке так называлось поселение на территории современной Украины, основанное в 1639 году подданными Киевского Пустынно-Никольского монастыря и запорожскими казаками на землях графа Крылова. Поселение стояло на месте урочища Бужина, а после административного деления отошло к Чигиринскому староству. В 1960 году, при строительстве Кременчугского водохранилища, Бужин был полностью затоплен. Если предок носителя фамилии происходил оттуда, то фамилия указывает на его географическое происхождение — он был «бужинским», а по русской модели фамилий на -ов стал Бужиновым.

Другая линия ведет к прозвищу Бужа, которое выводят из диалектного глагола «бужать» — «будить». Здесь интересна двойственность: прозвище могли дать как тому, кто будил других (например, войсковой будящий, «заря» в казацком или солдатском быту), так и тому, кого самому приходилось долго будить из-за крепкого сна. Оба значения бытовые и вполне могли закрепиться за человеком в деревенской или военной среде.

Есть и третья, менее очевидная, но географически конкретная привязка — река Бужа, левый приток Пры во Владимирской области (бассейн Оки). В таком случае фамилия могла возникнуть у выходца с берегов этой реки. Версия не противоречит словообразованию: житель реки Бужа получал прозвище Бужа, а его потомки — фамилию Бужиновы.

Что объединяет эти три версии — все они опираются на одну и ту же модель: основа Буж- плюс два патронимических суффикса. Разница лишь в том, что стоит за этой основой — название затопленного города, ремесленное прозвище или имя по реке. Выбрать одну версию без дополнительных генеалогических данных невозможно, но все три описывают реальные механизмы, по которым в XVII–XVIII веках на Руси и в Малороссии складывались фамилии.