Фамилия Чепеливская — яркий пример того, как географическое прозвище превратилось в наследственное имя. Её основа — топоним, название населённого пункта. Скорее всего, это село или хутор с корнем «Чепел-»: в украинской и белорусской топонимике известны, например, Чепели (Чепелі) в нескольких областях. Жительница такого места становилась Чепеливской (или Чепельской), а её потомки закрепили за собой эту форму.

Суффикс «-ивск-» (в мужском варианте — Чепеливский) указывает на принадлежность к местности. Такая модель типична для польской и западнорусской шляхты, а также для украинской казацкой старшины, чьи фамилии нередко образовывались от названий родовых имений или сёл. В отличие от массовых «-ов» и «-ин», суффикс «-ский» часто нёс оттенок дворянского или служилого происхождения, хотя со временем его стали носить и крестьяне, переселившиеся из одного села в другое.

Корень «Чепел-» неоднозначен. Самая вероятная версия — от слова «чепель» (диалектное украинское «чепіль») — ручка, черенок, например, у косы или лопаты. Прозвище Чепель могли дать мастеру, делавшему рукоятки, или человеку с характерной осанкой. Менее распространённая гипотеза связывает корень с «чапать» (цеплять, хватать) или с тюркским «чап» (быстрый, проворный). Но в контексте фамилии на «-ский» первичен именно топоним, а прозвищное значение ушло на второй план.

Ударение в фамилии плавающее: в русской среде чаще говорят Чепели́вская, в украинской — Че́пелівська. В дореволюционных метрических книгах можно встретить написание через «ѣ» — Чепелѣвская, что выдаёт её южнорусское или малороссийское происхождение. Носительницы фамилии почти наверняка имеют корни на территории современной Украины или юга Беларуси, в зоне исторического влияния Речи Посполитой.

Сословно фамилия не была строго закреплена. Встречается как среди потомков мелкой шляхты (однодворцев), так и среди крестьян, получивших фамилию при переписи по месту жительства. Единственное, что объединяет всех Чепеливских, — их предки жили в конкретном месте с названием Чепели или Чепелевка, и эта привязка оказалась прочнее, чем любое ремесло или личное качество.