Фамилия Долганёв — одна из тех, где на первый взгляд всё ясно, но при ближайшем рассмотрении открывается неожиданная глубина. Самое прямое и очевидное объяснение: в её основе лежит прозвище Долгань. В русских говорах так называли человека высокого роста, долговязого. Суффикс -ань (как в словах «головань», «пузан») придавал прозвищу оттенок простонародной, бытовой характеристики. Потомок такого человека получал фамилию по отцу: Долганёв, то есть «сын Долганя».

Однако есть и вторая, куда более интригующая версия, которую нельзя отбрасывать. Прозвище Долгань могло быть связано с этнонимом «долган». Долганы — коренной народ Сибири, живущий на Таймыре. В этом случае прозвище мог получить человек, который торговал с долганами, жил среди них или просто был внешне на них похож. В пользу этой гипотезы говорит и характерное ударение в фамилии: Долганёв (а не Долганов), что сближает её с другими фамилиями от этнонимов, например, Татарёв или Калмыкёв. Версия с сибирским следом не менее правдоподобна, чем версия с ростом, и делает историю фамилии более объёмной.

Словообразовательная модель здесь тоже заслуживает внимания. Фамилия образована с помощью патронимического суффикса -ёв, который в русском языке обычно присоединяется к основам на мягкий согласный или шипящий (сравните: Писарев, Рыбарев, Золотарёв). В случае с Долганёвым основа «Долгань» как раз заканчивается на мягкий -нь, что грамматически безупречно и окончательно закрепляет прозвищное происхождение.

Среди носителей фамилии есть фигура, известная не только в церковных кругах, но и в истории русской литературы начала XX века. Речь о епископе Гермогене (в миру Георгий Долганёв), служившем в Херсонской епархии. Он запомнился современникам не столько как пастырь, сколько как яростный консерватор: на миссионерском съезде в Казани он публично требовал отлучения от Церкви Дмитрия Мережковского, Василия Розанова и Леонида Андреева. В 2000 году он был причислен к лику святых Русской православной церкви. Таким образом, фамилия Долганёв несёт в себе и память о сибирских народах, и о русском росте, и о трагических страницах истории.