Фамилия Долгоруков — один из тех редких случаев в русской ономастике, когда за прозвищем стоит не один, а два совершенно разных смысла. С одной стороны, Долгорукий — это человек с длинными руками, и такое описание могло быть чисто внешней приметой. С другой, в новгородских говорах это же слово имело переносное, нелестное значение: плут, воришка. Какая из этих версий легла в основу фамилии у конкретного рода, сказать трудно, но обе имеют право на существование.

Главная особенность этой фамилии — её двойная природа. Часть Долгоруковых — потомки князей Черниговских, из рода Рюриковичей. Их родоначальником считают князя Ивана Андреевича Оболенского по прозвищу Долгорукий, жившего в середине XV века. Именно от него пошла знаменитая княжеская ветвь, внесённая в дворянские родословные книги восьми губерний: Владимирской, Московской, Подольской, Полтавской, Санкт-Петербургской, Симбирской, Тульской и Черниговской.

Однако фамилия Долгоруков не была исключительно княжеской. Модель образования — от прозвища на -ий с суффиксом -ов — типична для русских фамилий всех сословий. Поэтому носителями этой фамилии могли быть и крестьяне, и мещане, получившие прозвище за длинные руки или за нечистую совесть. Именно это смешение аристократической и простонародной линий и делает фамилию такой неоднозначной.

Среди князей Долгоруковых действительно было много государственных деятелей и военных. Например, Василий Лукич Долгоруков (1670–1739) — дипломат; Василий Андреевич Долгоруков (1804–1868) — генерал от кавалерии, шеф жандармов и начальник Третьего отделения; Григорий Федорович Долгоруков (1656–1723) — дипломат, сыгравший важную роль в сохранении Северного союза против Швеции. Но не стоит забывать, что это лишь верхушка айсберга: основная масса носителей фамилии не имела отношения к титулованной знати.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно — процесс формирования фамилий был долгим. Но в любом случае, Долгоруков — это не просто указание на физический недостаток или дурной нрав, а живой след языка, где одно и то же слово могло означать и княжескую гордость, и народную насмешку.