Фамилия Дурай — редкая и неочевидная для современного уха. На первый взгляд она кажется производной от слова «дурак», но это поверхностное прочтение. В действительности, чтобы понять её корни, нужно смотреть на южнославянские и западноукраинские говоры, а также на старые прозвища, не связанные с глупостью.

Основа фамилии — древнее личное имя или прозвище Дурай. В польском, украинском и белорусском языках слово «дур» или «дура» могло означать не только «глупец», но и «бешеный», «взбалмошный», «горячий». В старину Дураем могли назвать человека вспыльчивого, необузданного, своенравного — с негативным, но не обязательно уничижительным оттенком. В некоторых диалектах «дурай» — это «задира», «озорник». Таким образом, фамилия фиксирует характер предка, а не его умственные способности.

Модель образования проста: суффикс -ай типичен для прозвищ в восточнославянской и польской антропонимии (сравните: Бодай, Ломай, Стреляй). Он придаёт основе значение деятеля. Фамилия Дурай, скорее всего, закрепилась без дополнительного суффикса принадлежности (-ов, -ин), что указывает на её происхождение на территории, где такие «прозвищные» фамилии бытовали без русификации — в западнорусских землях, в Польше, на Волыни или в Подляшье.

Географически фамилия встречается в основном в западных регионах Украины, в Польше (Duraj), а также среди потомков переселенцев в Сибири и на Дальнем Востоке. В России она редка и часто вызывает недоумение, но для носителя фамилии это не повод для смущения: её значение лежит в области старой диалектной лексики, а не бранного слова. По сословной принадлежности предки Дураев могли быть крестьянами или мещанами — прозвище давали в простонародной среде, и оно не имело отношения к знатности.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями — Дураков, Дурасов, Дурилин — то Дурай стоит особняком. В отличие от них, она не образована через притяжательный суффикс и потому сохранила более архаичную, «живую» форму прозвища. В ономастических справочниках эта фамилия обычно не комментируется подробно, но её разбор — хороший пример того, как современное звучание может обманывать, скрывая за кажущейся обидой старую диалектную характеристику.