Фамилия Еган — редкий случай, когда у неё как минимум две равноправные версии происхождения, и обе ведут в совершенно разные стороны: к христианскому имени и к диалектному прозвищу.

Самая очевидная версия — от имени. В русских говорах каноническое имя Георгий (в переводе с греческого — «земледелец») давало множество народных форм: Егорий, Юрий, а в некоторых регионах — Еган. Соответственно, фамилия Еган могла означать просто «сын Егора» (в местном произношении — Егана). Святой покровитель этого имени — Георгий Победоносец, один из самых почитаемых христианских святых. Его изображение можно встретить на гербах многих государств и городов, в том числе на гербе Москвы. Согласно житию, Георгий родился в Бейруте, дослужился до центуриона и стал приближённым императора Диоклетиана — одного из жесточайших гонителей христиан. Услышав бесчеловечный приговор об истреблении христиан, Георгий явился к императору, объявил себя христианином и обличил его в жестокости. После безрезультатных уговоров отречься от Христа его подвергли мучениям и казнили. В народе святого Георгия считали покровителем воинства и крестьянства — не случайно до середины XVII века крестьяне могли перейти к другому помещику именно в день святого Георгия, в «Юрьев день».

Однако имя — не единственный возможный источник. Фамилия могла возникнуть и от прозвища Еган, которое лингвисты связывают с диалектным словом «ега» (или «яга») — «злая, недобрая женщина». В говорах Урала, Приуралья и Зауралья у этого слова было совсем другое значение: «шуба из собачьей или козьей шкуры шерстью наружу». В таком случае прозвище Еган мог получить человек, носивший такую шубу — либо из-за особенностей одежды, либо по роду занятий (например, скорняк или охотник). Эта версия менее известна, но именно она делает фамилию уникальной: в ней нет ничего от «земледельца» или святого воина, зато есть грубоватый, бытовой след из жизни уральских крестьян и промысловиков.

Фамилия Еган — пример того, как одно и то же звучание может вести к двум совершенно разным историям: к церковному преданию о мученике-воине или к шубе, сшитой мехом наружу. Какая из них верна для конкретного рода — без генеалогического исследования не скажешь, но обе имеют право на существование.