Фамилия Ермодаев — редкий пример, где на стыке двух имён родилась необычная словообразовательная модель. Вопреки первому впечатлению, её основа — не «Ермодай» и не «Ермода», а каноническое крестильное имя Ермолай. В просторечии и бытовой речи XIX века полное имя часто усекали: Ермолай превращался в Ермо́лу, а от той формы с помощью суффикса принадлежности -ев- и образовали отчество — Ермолаев. Но здесь сработала другая, диалектная или случайная, фонетическая замена: «л» перешло в «д» (диссимиляция или влияние южнорусского «дзеканья»), и Ермолаев стал звучать как Ермодаев.

Второй вариант, который обсуждают ономасты, — что фамилия могла возникнуть напрямую от редкого мирского имени Ермодай. Такие имена давали в дохристианской традиции по принципу «от противного» или по названию дня святого. Однако эта версия слабее: ни в святцах, ни в документах XVI–XVII веков имя Ермодай не встречается, в отличие от частого Ермолай.

С географией у Ермодаевых всё просто: фамилия почти не покидает пределов Центральной России и Поволжья. В переписях XIX века её носители — преимущественно государственные крестьяне и мещане из Тамбовской, Рязанской и Симбирской губерний. Никакого дворянского корня или приставки «-ский» тут нет: это чисто крестьянское отчество, застывшее в форме, которую позже перестали воспринимать как ошибку писаря.

Любопытно, что в одних и тех же архивах попадаются и Ермолаевы, и Ермодаевы — часто как варианты одной семьи. Писарь мог записать фамилию на слух, и если в говоре предка «л» звучало смягчённо или переходило в «д», в метрике появлялась именно эта форма. Так что Ермодаев — не столько самостоятельная фамилия, сколько живой след того, как в XIX веке русская речь обходилась с книжными именами.