Фамилия Евлачев — редкий пример, где основа, скорее всего, не от имени, а от прозвища, связанного с церковным обиходом. Вопреки первому впечатлению, её вряд ли производили напрямую от крестильного имени Евлалий или Евлампий — слишком далека фонетика. Куда вероятнее, что в основе лежит слово «евла́шка» или диалектное «евла́х». В некоторых русских говорах так называли человека, который во время церковной службы подпевал невпопад, путал слова или просто громко и невнятно тянул псалмы. Иными словами, «евлашить» значило «петь нестройно, фальшивить голосом». Суффикс «-ев» указывает на принадлежность: Евлачев — сын или потомок Евлаха, то есть того самого нерадивого певчего.

Модель образования здесь та же, что у фамилий Гуляев, Плясов или Кричалов: в основе — глагольное прозвище, описывающее характерное действие. Прозвище Евлах или Евлач закрепилось за человеком, который либо служил в церковном клире, но без слуха, либо просто обладал громким, неуправляемым голосом — в быту такое качество быстро становилось приметой. Учитывая, что в древнерусской деревне церковь была центром общественной жизни, подобное прозвище было понятно всем без объяснений.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским областям — Курской, Воронежской, Ростовской, где диалектная форма «евлах» встречалась чаще. В северных и сибирских регионах она практически не фиксируется. Это косвенно подтверждает, что фамилия не восходит к редкому календарному имени, а имеет местную, диалектную природу. В документах XVII–XVIII веков среди служилых людей и крестьян южных засечных черт можно встретить прозвище Евлах — носителей, судя по контексту, не путали с обладателями полных церковных имён.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Евлахов, Евлашов — показывает, что суффикс «-ев» в данном случае закрепился именно в варианте Евлачев, тогда как Евлахов чаще встречается в среде казачества. Впрочем, обе фамилии восходят к одному и тому же прозвищному корню, и разница в суффиксе — скорее результат местной письменной традиции, чем разного значения.