Фамилия Габриилов — один из тех случаев, когда написание вводит в заблуждение. На слух она почти неотличима от распространённой фамилии Гаврилов, но разница в одной букве — «и» вместо «а» — указывает на иной путь образования. Если Гавриловы пошли от народной формы имени Гавриил (Гаврила), то Габриилов — это, скорее всего, книжная, церковная калька.

В основе фамилии лежит полная каноническая форма имени Габриил (именно так, через «и», имя архангела писалось в церковнославянских текстах до реформы орфографии). Фамилии, образованные от полных крестильных имён, а не от их обиходных вариантов, в России встречаются реже. Они характерны для духовного сословия: семинаристы и священники нередко получали фамилии от имён святых в их литературном, а не разговорном виде. Поэтому предок носителя фамилии Габриилов мог быть выходцем из церковной среды, где имя Гавриил произносили и писали на греческий манер — с «и» в середине.

Суффикс «-ов» стандартно указывает на принадлежность: «чей?» — Габриилов, то есть сын или потомок человека по имени Габриил. Интересно, что в некоторых южнославянских языках (например, в болгарском) форма Габриелов является основной, и фамилия могла быть занесена в Россию переселенцами или через церковные книги. Однако для русского контекста версия с семинарским происхождением выглядит убедительнее: имя Гавриил в народе сокращали до Гаврила, и если бы фамилия образовалась от бытовой формы, мы бы имели Гаврилов. Сохранение редкого «и» — это сознательный отход от просторечия, признак грамотности или сословной традиции.

С точки зрения географии, фамилия Габриилов — исключительно редкая. В дореволюционных справочниках и современных базах она встречается точечно, в основном в центральных губерниях России, где было сильно влияние церковных школ. В отличие от массовой фамилии Гаврилов, носители Габриилова почти наверняка имеют общего предка не дальше XVII–XVIII века, когда фамилии начали закрепляться за семинаристами. Никаких других корней — ни от тюркских, ни от западноевропейских языков — у этой фамилии нет, несмотря на внешнюю «иностранность» звучания. Это чисто русский ономастический курьёз, возникший из-за орфографической щепетильности.