Фамилия Головатчик — довольно редкий пример, где на слух легко угадывается корень «голов-», но механизм образования не так прост. В отличие от широко распространённых Головин, Головинский или Голованов, здесь мы видим суффикс «-чик», который в русском языке чаще всего указывает на профессию или занятие (перевозчик, грузчик, летчик). Логично предположить, что Головатчик — это человек, который что-то делает с «головой», но что именно?

Самая прямая версия отсылает к прозвищу Головат, Головатый. В южных и западных русских говорах, а также в украинском и белорусском языках, «головатый» означало «большеголовый», «с крупной головой». Суффикс «-чик» в этом случае — это уменьшительно-ласкательный или, точнее, патронимический формант, который присоединялся к прозвищу отца. То есть Головатчик — это сын Головатого, «Головатович» на местный лад. Такая модель (основа на -а/о + -чик) встречается реже, чем стандартная на -ов, но она хорошо известна в ономастике западных регионов, особенно в Беларуси и на Смоленщине.

Вторая, более редкая версия, не исключает прямого ремесленного значения. В некоторых говорах «головаткой» называли особую породу рыб или даже часть ткацкого станка. Если мастер делал такие «головатки» или ловил эту рыбу, его могли прозвать Головатчиком — по предмету труда. Однако эта гипотеза слабее: нет устойчивой документальной фиксации такого ремесла, а прозвищная версия с «большой головой» встречается в десятках фамилий и куда естественнее для русского быта.

С географической точки зрения фамилия Головатчик отчетливо тяготеет к западной части России и к Беларуси. Встречается она преимущественно в Брестской, Гродненской областях, а также в Смоленской и Псковской областях РФ. Это подтверждает версию о западнорусском или белорусском происхождении с характерным суффиксальным оформлением.

Таким образом, предок носителя фамилии Головатчик, скорее всего, был человеком с заметной, крупной головой, за что и получил прозвище Головатый, а его дети по местной традиции стали Головатчиками. Фамилия эта — не про чиновников или военных, а про крестьянский или мещанский быт, где внешность давала прозвище, а прозвище становилось родовым именем.