Фамилия Гопов — один из тех случаев, когда внешняя простота обманчива, а корень слова вызывает у носителей языка стойкие, но не всегда верные ассоциации. Самое распространённое предположение — связь с советским акронимом «ГОП» (Городское общежитие пролетариата) и производным от него словом «гопник». Однако с точки зрения исторической ономастики эта версия почти наверняка ошибочна. Фамилия должна была возникнуть задолго до революции 1917 года, а массовое употребление аббревиатуры «гоп» в криминальном смысле относится к 1920-м годам. Скорее всего, перед нами случай случайного звукового совпадения.

Реальная основа фамилии лежит в старом русском нецерковном имени или прозвище Гоп. В диалектах русского языка слово «гоп» имело несколько значений. В южных и западных говорах «гоп» означало прыжок, скачок («гопать» — прыгать, скакать). Прозвище Гоп могли дать резвому, непоседливому или танцующему человеку (вспомните украинский танец «гопак»). Другое, менее известное значение — «гоп» как междометие, обозначающее внезапное действие или удар, что опять же указывало на характер или манеру поведения.

Модель образования фамилии стандартна для русской традиции: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей сын?» — «Гопов»). Таким образом, Гопов — это потомок человека по прозвищу Гоп. Фамилия встречается нечасто, но имеет вполне «крестьянское» происхождение, без связи с дворянскими родами. В дореволюционных переписях и метрических книгах Гоповы фиксировались преимущественно в центральных и южных губерниях России, что косвенно подтверждает диалектную природу прозвища.

Интересно, что фамилия могла возникнуть и от производной формы крестильного имени Агапий (в просторечии Гоп, Гап), означающего «любовь» (от греческого «агапэ»). В этом случае Гопов — это «сын Гопа», то есть Агапия. Эта версия менее вероятна, так как форма Гоп для имени Агапий не является основной, но полностью исключать её нельзя: в народной речи имена часто сокращались до одного слога.

Таким образом, носитель фамилии Гопов может быть спокоен: его предки, скорее всего, были людьми живыми, подвижными или любителями поплясать, а не героями блатной романтики XX века.