Фамилия Гордуны — это не просто редкая форма, а целая лингвистическая загадка. В русской ономастике фамилии на -ун (Горд-ун) обычно образовывались от глаголов и обозначали человека по характерному действию или свойству: болтун, молчун, ворчун. Однако основа «горд» здесь не от глагола, а от прилагательного «гордый» или существительного «гордыня». Получается, что Гордун — это не «тот, кто гордит», а «гордец», «человек с гордым нравом». Суффикс -ун в таком случае придает прозвищу оттенок постоянного качества, почти как «закоренелый гордец».

Второй, менее очевидный, но правдоподобный вариант — связь с географическим названием. В Польше и Беларуси есть несколько мест с корнем Горд- (например, Гордыня, Гордзе). Если предки носителя фамилии переселились оттуда, прозвище могло означать «выходец из Горд» или «житель Горд». В этом случае -ун выступает как суффикс принадлежности к местности, аналогично фамилиям Литвин, Поляк. Но для русской традиции такая модель встречается реже, чем прозвище по характеру.

Сама форма «Гордуны» (во множественном числе) — это не ошибка, а указание на родовую принадлежность. В западных и южных регионах России, а также на Украине и в Беларуси было принято называть семью или целый род по главе: «Чьи вы?» — «Гордуны», то есть «семья Гордуна». Такая фамилия закреплялась за всеми потомками и не склонялась как обычная мужская фамилия. Это характерно для украинских и белорусских фамилий на -ун, -ук, -енко.

В историческом контексте прозвище Гордун могло быть не только укором, но и знаком уважения. Гордость в крестьянской среде нередко воспринималась как достоинство, независимость, нежелание кланяться. Человек с таким прозвищем, скорее всего, был заметной фигурой в общине — либо зажиточным хозяином, либо человеком с твердым характером, который не шел на сделку с совестью. Встречается это прозвище и в казачьей среде, где гордость считалась доблестью.

С точки зрения словообразования, фамилия Гордуны стоит в одном ряду с такими же редкими формами, как Болтуны, Ворчуны, Молчуны. Все они образованы по одной продуктивной модели, но закрепились в качестве фамилий лишь у немногих родов. Это говорит о том, что прозвище было не случайным, а очень метким — оно приклеилось к предку настолько прочно, что перешло в фамилию и дошло до наших дней.