Фамилия Грибун — одна из тех, что хранит в себе сразу несколько возможных историй, и выбрать единственную версию непросто. Корень здесь очевидно связан с «гриб», но вот как именно он попал в прозвище — вопрос.

Самая распространённая версия отталкивается от диалектных глаголов «грибиться» или «грибаниться». В говорах это означало либо «морщиниться, хмуриться, дуться, сердиться», либо «гримасничать, корчить рожи». Слово «гриба» в тех же говорах имело значение «губа» или «плакса». Таким образом, прозвище Грибун могло закрепиться за человеком угрюмым, обидчивым, вечно недовольным — или, напротив, за тем, кто любил кривляться. Не исключено, что так называли обладателя полных, заметных губ. Подобные прозвища, описывающие внешность или характер, были особенно распространены в XV–XVII веках, и Грибун встречался на разных территориях России.

Вторая версия лежит на поверхности: прозвище образовано напрямую от слова «гриб». Здесь круг возможных значений широк. Грибуном могли прозвать заядлого грибника, знатока грибных мест, либо просто любителя грибных блюд. А ещё — невысокого, коренастого человека, которого сравнивали с приземистым грибком. Такая метафора в народе была понятна и употребительна.

Менее вероятна связь с украинским словом «грiб» — «гроб». Сторонники этой версии предполагают, что Грибуном могли называть гробовщика или могильщика. Однако это объяснение кажется натянутым: фамилия образована по русской модели, и в ней отчётливо слышится именно «гриб», а не «гроб». К тому же, в русских говорах для обозначения профессии, связанной с похоронами, существовали другие, более прямые прозвища.

Что касается суффикса «-ун», он в русских фамилиях часто указывает на носителя яркого признака или действия (ср. Болтун, Молчун, Крикун). Грибун — человек, который либо «грибится» (хмурится), либо ходит по грибы. Суффикс добавляет прозвищу оттенок постоянного свойства или привычки.

Таким образом, перед нами фамилия, в основе которой — живое народное слово, описывающее внешность, характер или занятие. Какая из версий верна для вашей конкретной ветви — без генеалогического исследования сказать трудно, но все они укладываются в логику русских прозвищ XV–XVII веков.