Фамилия Гришокин — редкий пример, когда суффикс подсказывает больше, чем основа. Если бы фамилия звучала как Гришин, вопросов бы не было: от имени Гриша. Но здесь суффикс -окин, а это меняет всю историю.

Разбираем словообразовательную цепочку. В основе лежит имя Гриша, но не напрямую. Сначала от Гриши образовали уменьшительную форму Гришок (по той же модели, что Сашок от Саша, Ванёк от Ваня). А уже от неё, с помощью патронимического суффикса -ин, получили фамилию Гришокин. Иными словами, Гришокин — это «чей?» — сын Гришка. Такая двухступенчатая модель встречается реже, чем прямое Гришин, и указывает на то, что прозвище или домашнее имя предка закрепилось именно в ласкательной или «домашней» форме.

Географически фамилия тяготеет к центральным и южнорусским областям, но нигде не образует плотных гнёзд. Встречается она заметно реже, чем Гришин, Григорьев или Гришаев. В XIX веке носители фамилии фиксировались в основном в крестьянской среде Воронежской, Тамбовской и Курской губерний — там, где уменьшительные имена на -ок были особенно употребительны в быту.

Можно ли спутать Гришокина с фамилией, образованной от прозвища? Теоретически «гришок» могло быть не только именем, но и прозвищем — например, так могли называть человека маленького роста или младшего в семье, по аналогии с «грибок». Но эта версия слабая: слишком много носителей с явной именной основой, и суффикс -ок в русских именах — стандартный уменьшительный. Правдоподобнее считать, что перед нами чистая патронимия.

В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» модель на -окин упоминается как одна из редких, характерная для восточнославянской традиции. Гришокин стоит в одном ряду с такими фамилиями, как Сашокин, Ванёкин, Петрокин — все они образованы не от полного имени, а от его «домашней» версии, которая и стала родовой. Это делает фамилию не просто указанием на предка, а отражением той интимной, семейной среды, где человека называли не по паспорту, а по-свойски.