Фамилия Грийо — редкий для России случай прямой транслитерации французской фамилии Grilleau или Grillo. В отличие от большинства русских фамилий, образованных суффиксами -ов, -ин или -ский, она сохранила иноязычную основу без русификации. Это сразу указывает на её позднее происхождение и нерусские корни: носители фамилии Грийо — скорее всего, потомки французов, оказавшихся в Российской империи после революции 1917 года или в эпоху наполеоновских войн.

Основа фамилии восходит к французскому grille — «решётка» или grillon — «сверчок». Во французской ономастике такие фамилии часто давали ремесленникам, работавшим с металлом (кузнецам, изготовителям решёток), либо людям с прозвищем по поведению — например, вертлявому или «поющему» человеку. В итальянском варианте (Grillo) фамилия могла означать «кузнечик» и быть прозвищем непоседы. Какая из версий точнее для конкретной семьи, сказать сложно, но обе укладываются в типичную модель западноевропейских прозвищных фамилий.

В России фамилия Грийо встречается крайне редко, преимущественно в Москве и Санкт-Петербурге. По данным современных телефонных справочников, носителей — не более нескольких десятков человек на всю страну. Это не случайно: после 1917 года многие французские эмигранты, работавшие гувернёрами, поварами или инженерами, осели в столицах, но их потомки часто меняли фамилии на более привычные русскому уху или эмигрировали дальше. Те, кто сохранил написание «Грийо», вероятно, принадлежат к семьям, сознательно дорожившим своим происхождением.

Словообразовательная модель фамилии проста: это чистая основа без суффиксов и окончаний, что типично для французских фамилий, перенесённых в кириллицу. Ударение, скорее всего, падает на последний слог — Грийо́, как во французском. В отличие от фамилий вроде Григорьев или Гришин, где корень «григ-» отсылает к имени Григорий, здесь нет связи с православными святцами. Это важно для тех, кто ищет «русский след»: его нет, фамилия — чистый маркер западноевропейского иммигрантского прошлого.

Если у вас фамилия Грийо, вы носите редкое свидетельство культурного обмена между Россией и Францией, который происходил не на уровне массовых переселений, а точечно — через семьи эмигрантов, оставивших свой след в истории страны.