Фамилия Грузднева — женская форма от Грузднев, и её разбор стоит начать не с корня, а с суффикса. Модель на -ев указывает на притяжательное происхождение: «чей?» — Грузднев, то есть сын или потомок Груздня. Основа здесь — прозвище Груздень, а не «груздь», хотя связь с грибом почти очевидна. Но не всё так прямолинейно.

В говорах русского севера и средней полосы «грузднем» могли называть не только любителя груздей или продавца грибов, но и человека плотного, коренастого, «грузного» — от слова «грузда» (толстяк, крепыш). В словаре В. И. Даля «груздень» — это ещё и вялый, нерасторопный человек, что даёт противоположную характеристику. Таким образом, прозвище Груздень могло описывать либо внешность (крепкий, приземистый), либо характер (медлительный, тяжёлый на подъём). Какая из версий правдоподобнее? Первая — про коренастость — встречается в ономастических работах (например, в исследованиях В. А. Никонова по русским фамилиям) чаще, чем вялая характеристика, но обе имели место в разных местностях.

Географически фамилия Груздневы (и её варианты, вроде Груздев) распространена в центральных областях России, особенно в бывших Владимирской, Ярославской и Костромской губерниях. Там же, в зоне хвойных и смешанных лесов, грузди были промысловым грибом, что укрепляет «грибную» версию для части носителей. Однако фамилия Грузднева — не простая переделка от «груздь»: суффикс -н- в основе (Грузд-н-ев) указывает на более архаичную форму прозвища, чем прямое «Груздев». Это не «сын того, кто торговал груздями», а скорее «сын Груздня», где прозвище уже застыло в личном имени-характеристике.

Сословно фамилия не элитарная: в переписных книгах XVII–XVIII веков Груздневы чаще всего значатся как крестьяне или посадские люди. Никаких княжеских или боярских корней у неё нет, что типично для фамилий на -ев, образованных от прозвищ. Известных носителей с такой фамилией в широкой истории не зафиксировано — это редкая фамилия, не попавшая в общерусские родословные сборники. В этом её ценность для локальной генеалогии: искать предков Груздневой стоит не в столичных архивах, а в писцовых книгах конкретных уездов, где «груздни» были на слуху.