Фамилия Гульбин отталкивается от прозвища Гульба, а оно, в свою очередь, — от слова «гульба». Тут сразу две версии, и обе имеют право на жизнь, хоть и ведут в разные стороны.

Первая версия — самая очевидная: прозвище Гульба мог получить любитель погулять, человек веселого нрава, не пропускавший народных гуляний с плясками и песнями. Русский быт знал такое отношение: Некрасов, описывая крестьянскую «гульбу», видел в ней проявление силы и размаха натуры. Этнограф Сергей Максимов в начале 1880-х годов замечал, что в Уральском казачьем войске пиры и гульба были настолько часты, что казались обычным бытовым явлением. Особый разгул приходился на праздники — это помогало сбросить напряжение после тяжелой работы. Так что Гульба — прозвище для того, кто умел и любил отдыхать с размахом.

Вторая версия менее праздничная, но не менее интересная. Владимир Даль фиксировал, что «гульбой» в некоторых говорах называли картошку. Слово это бытовало в основном у старообрядцев, которые относились к картофелю настороженно: считали, что он, как и табак, «родился от распутства». Если принять эту версию, Гульбой могли прозвать либо любителя картошки, либо того, кто её выращивал и продавал. В таком случае фамилия Гульбин — из крестьянской или огороднической среды, а не из гулящей.

Какая версия правдоподобнее? Обе возможны, но первая — прозвище по характеру — встречается в русских фамилиях чаще. Прямых указаний на то, что Гульбины массово жили в старообрядческих регионах, нет, хотя исключать этого нельзя. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Гульбин — «сын Гульбы» или «человек из семьи Гульбы». Фамилия редкая, нечастотная, и её носителям стоит выбирать ту версию, которая ближе их семейному преданию.