Фамилия Гульчин — одна из тех, где за простым звучанием скрывается сразу несколько возможных историй, и выбрать единственную версию непросто. Словообразовательная модель типична для русского северо-запада и Поволжья: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — Гульчин, то есть сын Гульки). Значит, в основе лежит личное имя или прозвище Гулька.

Самая распространённая версия связывает имя Гулька с ласковым названием голубя — «гулька». В крестьянской среде такие «мирские» имена были обычным делом: называя ребёнка Гулькой, родители символически вверяли его природе, желая, чтобы он рос таким же кротким и домашним, как птица. Однако у этого слова было и другое, бытовое значение — «шишка, волдырь, опухоль». Ономасты отмечают, что подобные «некрасивые» имена на Руси давали как оберег: считалось, что злые духи не позарятся на ребёнка с таким именем и не навредят ему. В этом случае надежда была на то, что мальчик вырастет здоровым вопреки прозвищу.

Есть и третья версия, более прозрачная для современного уха: прозвище Гулька могли дать человеку весёлому, любящему погулять и покутить. Здесь основа — глагол «гулять» в старом значении «веселиться, кутить». Такое объяснение кажется правдоподобным, но менее вероятным с точки зрения словообразования: суффикс -к(а) чаще образует уменьшительные формы от имён и названий животных (Ванька, Гришка, Жучка), чем от глагольных корней.

Интересно, что фамилия Гульчин встречается не только у русских. Она фиксируется и у татар, и у башкир, где могла возникнуть независимо — от тюркского имени Гуль (цветок) с русским патронимическим суффиксом -ин. Таким образом, носители фамилии Гульчин в разных регионах могут иметь совершенно разную историю предков: одни ведут род от обладателя мирского имени Гулька, другие — от человека по прозвищу Гулька, а третьи — от человека с именем Гуль. В любом случае, это фамилия, которая хранит в себе и народную поэзию, и бытовую наблюдательность, и, возможно, следы межэтнических контактов.