Фамилия Игунина — одна из тех, где за привычным русским окончанием скрывается неожиданная основа. На первый взгляд она кажется типичной «матронимической» фамилией, образованной от женского имени или прозвища с помощью суффикса -ин, который указывает на принадлежность: «чей?» — Игунина, то есть дочь или жена человека по прозвищу Игуна. Но само прозвище уводит нас в совершенно другую языковую и культурную среду.

В основе фамилии лежит не славянский корень, а еврейское слово «игун», которое переводится как «безмужность». Так в еврейской традиции называли женщину, оказавшуюся в сложном положении: либо её муж погиб или ушёл из семьи, либо она долгое время не могла выйти замуж. Прозвище Игуна, таким образом, закрепляло за женщиной её социальный статус — вдовы или «засидевшейся» невесты. Со временем это прозвище перешло к её потомкам, и те, кто носил его, стали Игуниными.

Важно отметить, что фамилия Игунина — явление редкое. Она не входит в списки распространённых русских фамилий и почти не встречается в исторических документах XVIII–XIX веков. Это говорит о том, что её носители, скорее всего, были немногочисленны и жили достаточно замкнуто, возможно, в еврейских местечках черты оседлости, где подобные прозвища бытовали в быту. В пользу этой версии говорит и то, что суффикс -ин в русской среде легко «обрусел» иноязычную основу, сделав фамилию внешне привычной для уха.

Стоит различать фамилию Игунина и фамилию Игумнова. Последняя происходит от слова «игумен» — настоятель монастыря — и имеет совершенно другую, церковную природу. Игунина же, при всей внешней схожести, стоит особняком. Потомок женщины, которую в своё время назвали Игуной, нёс в своей фамилии память о её личной драме, а не о церковном сане.