Происхождение
Фамилия Искалин
Фамилия Искалин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка было образовано от глагола, а не от имени или профессии. Корень здесь — «иска-», тот же, что в словах «искать», «иск». Первый носитель такой фамилии, скорее всего, получил прозвище Искала — человек, который постоянно что-то ищет, дознаётся, разыскивает пропажу, или же тот, кто сам «ищет» приключений, ссор, дела. В русских говорах «искала» — не только сыщик, но и придирчивый, дотошный человек, а иногда и кляузник. Фамилия образована по простейшей модели: к основе прозвища Искал- (от глагольной формы прошедшего времени «искал») добавили патронимический суффикс -ин, который указывал на принадлежность: «чей сын?» — Искалин, то есть сын Искалы.
Географически фамилия тяготеет к южнорусским и поволжским областям, хотя точных переписей по ней нет. Она встречается у казаков и крестьян — сословной привязки не было, прозвище могли дать в любой среде. Интересно, что в старых документах возможна путаница с фамилией Искандеров (от арабского имени Искандер — Александр), но Искалин — чисто славянская, глагольная по происхождению, и к восточным именам отношения не имеет.
Если смотреть на словообразовательную модель, то суффикс -ин здесь типичен для прозвищ, оканчивающихся на согласный (сравните: Хватал — Хваталин, Бросал — Бросалин). Отчества и фамилии на -ин в XVI–XVII веках были нормой для незнатных людей, поэтому Искалин — фамилия демократичная, без дворянского оттенка. Встречается также вариант Искалов (с суффиксом -ов), но он менее распространён: скорее всего, там другая основа — от имени Искал (если такое имя бытовало) или от прозвища Искало.
В словарях (например, у Веселовского или Никонова) фамилия не фиксируется как широко известная, что говорит о её локальном бытовании. Возможно, она возникла в одном-двух сёлах и оттуда разошлась с переселенцами. Прямое значение — «потомок того, кто искал» — звучит просто, но за ним стоит живая речевая характеристика предка: его могли звать Искалой за неуёмное любопытство, за привычку разыскивать потерянное или за неуживчивый нрав.