Фамилия Кабылда — редкий случай, когда основа прозвища не сразу поддаётся толкованию, но при ближайшем рассмотрении оказывается прозрачной. В ней нет типичных русских фамильных суффиксов -ов, -ин или -ский, что сразу указывает на её нерусское, скорее всего тюркское происхождение. Фамилия застыла в форме чистого прозвища, без дополнительного оформления, как это часто бывает у фамилий украинских, белорусских или южнорусских, возникших на пограничье с тюркским миром.

В основе лежит тюркское слово «кабылда» или близкие к нему формы, означающие «согласие», «принятие», «одобрение». В казахском, киргизском и татарском языках «қабылдау» — глагол «принимать», «соглашаться». Человек по прозвищу Кабылда мог получить его за уживчивый характер, готовность пойти на мировую или за то, что он был посредником в спорах — тем, кто «принимает» стороны. Встречается и другая версия: в некоторых диалектах «кабылда» — искажённое «кабылдақ» (кривой, согнутый), что могло быть прозвищем по физической особенности, но это менее вероятно, так как прилагательное в тюркских языках обычно оформляется иначе.

География фамилии сегодня разрозненна, но тяготеет к регионам с тюркским субстратом: Оренбуржье, Башкортостан, Татарстан, а также к Западной Сибири, куда переселенцы принесли прозвище в XVIII–XIX веках. Фамилия встречается и у русских, и у крещёных татар, и у казахов, что говорит о её межэтническом бытовании. В дореволюционных источниках она могла записываться как «Кабылдин» или «Кабылдов» — с добавлением русского суффинкса, но форма без окончания закрепилась как основная, возможно, благодаря украинской или казачьей среде, где такие «голые» фамилии не редкость.

Словообразовательная модель проста: фамилия — это застывшее прозвище, которое не склоняется в мужском роде и не имеет типичного русского окончания. Это ставит её в один ряд с фамилиями вроде Коваль, Гайдук, Бондарь, только с тюркской основой. В отличие от них, Кабылда не указывает на профессию, а описывает внутреннее качество или социальную роль — «соглашатель», «миротворец». В ономастических трудах такая модель упоминается как характерная для южнорусских и украинских фамилий, возникших из прозвищ, не адаптированных суффиксами.