Фамилия Калабегов — редкий случай, когда географический след виден почти без оговорок. Её основа, «калабек», с высокой вероятностью восходит к тюркскому имени или прозвищу, сложенному из двух частей: «кала» (крепость, город) и «бек» (господин, князь). В османской и кавказской традиции такое словосложение было типично для обозначения человека, владевшего крепостью или происходившего из крепостного гарнизона. Встречается параллельная форма «Калабеков», что подтверждает единую модель: тюркское имя + русский патронимический суффикс -ов/-ев.

Суффикс -гов, а не более привычное -ов, — ключевая деталь. Он указывает на ассимиляцию в среде, где конечный звонкий согласный основы (г) сохранился и не перешёл в глухой (к) перед суффиксом. Это характерно для фамилий, оформленных в регионах с сильным влиянием осетинского, кабардино-черкесского или кумыкского языков, где звук «г» произносится твёрдо. В русской же норме на стыке основы и суффикса обычно происходит оглушение: ср. «Калабеков» (от Калабек) — и «Калабегов» (от Калабег). Разница в одну букву, но она выдаёт не русскую, а местную, кавказскую огласовку.

Исходное прозвище «Калабег» могло принадлежать человеку, который либо служил в крепостной страже, либо получил имя в честь какого-нибудь укреплённого поселения. На Кавказе и в Закавказье топонимов с корнем «кала» десятки: Кала, Кала-Корейш, Кала-и-Хумб. Фамилия могла закрепиться за выходцами из таких мест.

Социальный контекст: фамилия не относится к дворянским, её носители — скорее всего, потомки вольных горцев, военных поселенцев или мелких землевладельцев, принявших православие или сохранивших мусульманскую веру, но получивших русское фамильное окончание при переписях XIX века. Встречаемость Калабегов — единичная, в основном в документах из Дагестана, Чечни и Ставрополья, что косвенно подтверждает северокавказский вектор.

Другие версии — например, связь с осетинским «калаб» (бедняк) или арабским «каляб» (собака) — маловероятны: они не объясняют ни компонент «бек», ни типичную для тюркских имён двухосновную структуру. Спор здесь короткий: основа ясна, редкий суффикс — главная загадка, и она решается через региональную фонетику.