Фамилия Кальдяев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с ремеслом, но не с самым очевидным. Вопреки возможной догадке, корень здесь не «кальян» и не «калька». Скорее всего, перед нами вариант фамилии Калдяев или Кольдяев, а основа — диалектное слово «кальда», «калда» или «кальды».

В русских говорах, особенно рязанских, тамбовских и владимирских, «кальда» означала нечто вроде бадьи, кадки или большого ковша для черпания воды, а также — самого человека, который льёт воду, разливает напитки. Отсюда прямой путь к прозвищу Кальдяй: так могли назвать водовоза, бочара, изготовителя деревянной посуды или, что ещё вероятнее, целовальника — кабацкого служителя, разливавшего вино. В словаре Даля зафиксирован глагол «кальдить» — «пить хмельное, пьянствовать», что добавляет прозвищу оттенок: Кальдяем могли окрестить и любителя выпить.

Суффикс -ев указывает на типичную модель русских фамилий от основ на мягкий согласный (Кальдяй → Кальдяев). Такие фамилии чаще всего образовывались как притяжательные: сын Кальдяя, то есть потомок человека с таким прозвищем. В отличие от фамилий на -ин, где основа оканчивалась на -а/-я, здесь мы видим именно -ев, что подтверждает: прозвище звучало как Кальдяй, а не Кальдя.

Интересно, что фамилия Кальдяев почти не встречается в центральных губерниях, где было бы логично искать носителей диалекта «кальда». Основной ареал — юг России, Поволжье и даже Приуралье. Это говорит о том, что прозвище могло распространиться не с местным ремеслом, а с переселенцами. Либо же существовало другое, омонимичное прозвище, например, от тюркского «калды» — «остался, оставшийся». В татарской и башкирской среде такое прозвище давали младшему сыну или позднему ребёнку. Версия с тюркским корнем объясняет и географию: фамилия Кальдяев встречается среди татар, башкир и чувашей, что делает её двукорневой по происхождению.

Таким образом, предки Кальдяевых могли быть либо русскими ремесленниками, связанными с водой и хмельными напитками, либо выходцами из тюркской среды, получившими прозвище «оставшийся». Обе версии имеют право на жизнь, и без генеалогического исследования конкретной семьи выбрать одну из них невозможно.