Фамилия Калинёва — на первый взгляд простая и ясная, но при ближайшем рассмотрении таит в себе несколько загадок. Главная из них — ударение. Если фамилия произносится как Кали́нёва, её основа — мужское имя Калина, народная форма канонического имени Каллиник (в переводе с греческого — «добрый победитель»). Если же ударение падает на последний слог — Калинёва́, то перед нами отчество от прозвища Калин, образованного от названия ягоды «калина». Словарь русских фамилий Б. Унбегауна относит такие фамилии к группе «растительных» прозвищ, которые давали людям по внешним признакам или особенностям характера (например, красный, как калина, или, наоборот, горький, как её плоды).

Суффикс -ёв указывает на принадлежность: Калинёв — буквально «сын Калиня» или «человек из семьи Калина». В русской ономастике фамилии на -ёв (с беглым «е» под ударением) встречаются реже, чем на -ов, и часто указывают на северное или северо-западное происхождение. В говорах Архангельской, Вологодской и Костромской областей слово «калина» могло звучать как «калёна», а человека, любящего эту ягоду или имеющего румяное лицо, называли Калёной. Отсюда и фамилия Калинёв — с «ё» в корне, закрепившимся на письме.

Есть и третья, менее очевидная версия. В некоторых диалектах «калиной» называли не только кустарник, но и глуповатого, рассеянного человека. Однако эта гипотеза слабая: прозвища с таким значением обычно образовывались от других корней (Дурень, Балда). Куда правдоподобнее, что основа фамилии — уменьшительная форма имени Калина или Каллистрат (ещё одно редкое греческое имя, означающее «красивый воин»). В крестьянской среде такие длинные имена часто сокращали до Калина, а отчество от него давало фамилию Калинёв.

Сословная принадлежность носителей фамилии не зафиксирована: Калинёвы могли быть и крестьянами, и мещанами, и духовенством. В метрических книгах XIX века эта фамилия встречается в Тверской и Псковской губерниях, что косвенно подтверждает её северное происхождение. Написание через «ё» — не ошибка, а историческая норма: в дореволюционных документах «ё» часто заменяли на «е», но в живой речи ударение сохранялось.