Фамилия Калюс — редкий случай, когда географическая версия происхождения подкреплена конкретной датой. Название реки Калюс в Новоушицком районе (историческая Каменец-Подольская область) впервые фиксируется в документах 1241 года. Логично предположить, что основатель рода получил фамилию по месту прежнего жительства — как выходец с берегов этой реки. Такая модель типична для украинских и польских фамилий, образованных от гидронимов (названий водных объектов).

Однако есть и вторая, более прозаичная версия. Эстонское слово kaluž означает «лужа». Если смотреть на карту, Эстония далеко от Подолья, но носители фамилии могли получить прозвище Калюс за то, что жили у небольшого стоячего водоема, болотца или просто в сырой низине. Слово могло попасть в местные говоры через балтийские или финно-угорские контакты, хотя это предположение требует дополнительных лингвистических подтверждений.

Словообразовательно фамилия проста: основа Калюс без дополнительных суффиксов (такое оформление встречается у фамилий украинского и польского происхождения, где прозвище или топоним перешли в фамилию напрямую). В русской традиции чаще добавили бы суффикс -ов, получив Калюсов, но форма без суффикса указывает на западное влияние — вероятно, из польских или малороссийских земель.

Сравните с однокоренными фамилиями: Калюжный (от калюжа — лужа, грязь) встречается гораздо чаще и явно восходит к прозвищу. Калюс — более редкая и географически привязанная форма. Если Калюжных в России и Украине тысячи, то Калюс — единичные случаи, что подтверждает версию о локальном происхождении от конкретной реки.

Социальный контекст: фамилия не указывает на дворянское или крестьянское происхождение — она могла возникнуть в любой среде, где человека называли по месту жительства. В документах XIX века носители фамилии встречаются преимущественно в Подольской губернии, что связывает обе версии воедино: река Калюс протекает именно там.

Таким образом, наиболее правдоподобное объяснение — топонимическое, от реки Калюс. Версия с эстонским «лужа» возможна, но слабее обоснована: нет данных о массовом переселении эстонцев в те края, а само слово kaluž могло быть заимствовано в местные говоры независимо.