Фамилия Капральный — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия и не географическое название, а воинское звание. В прямом значении «капральный» — это унтер-офицерский чин в русской армии XVIII — первой половины XIX века, низшая командная должность, примерно соответствующая современному младшему сержанту или ефрейтору в некоторых армиях. Однако, в отличие от фамилий рядовых солдат (Солдатов, Солдатёнков), у Капрального есть нюанс: она образована не от самого слова «капрал», а от прилагательного «капральный». Это указывает на то, что прозвище могло закрепиться не за самим военным, а за человеком, который к нему имел отношение — например, за крестьянином, приписанным к капральству (военному подразделению), или за слугой капрала.

Фамилия — с суффиксом -ый, что типично для прозвищной модели, перешедшей в фамилию без изменений окончания. В русской ономастике такие фамилии (Толстой, Блаженный, Капральный) обычно старше массовых фамилий на -ов/-ев, потому что они фиксировали прозвище прямо, без патронимического суффикса. По этой логике, первый носитель фамилии мог быть известен в своей среде именно как «капральный» — то есть либо служивший, либо получивший это прозвище за строгость и требовательность, как капрал на плацу.

Географически фамилия малозаметна. Она не часта ни в центральных губерниях, ни на юге, ни в Сибири. С большой вероятностью, она могла возникнуть в среде однодворцев или государственных крестьян, которые несли рекрутскую повинность и у которых воинские звания нередко переходили в прозвища. В отличие от фамилий Капралов или Капраловых, где суффикс -ов указывает на принадлежность («сын капрала»), Капральный — это, скорее, прямая характеристика человека. Если бы фамилия была семинарской (искусственной, образованной от латинского корня), её бы писали через «а» и с окончанием -ский: Капральский. Но этого не произошло.

В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) этот тип отдельно не разбирается, но модель «прозвище-прилагательное» хорошо известна. Фамилия Капральный — живое свидетельство того, как военная иерархия проникала в крестьянский быт и оставляла след не в документах, а в именах людей.