Фамилия Каребина — женская форма, а её основа мужская — Каребин. Чтобы понять происхождение, нужно посмотреть на суффикс. Модель на -ин указывает на принадлежность: в древнерусском языке так образовывались притяжательные прилагательные. Каребин буквально значило «чей?» — сын или потомок человека по прозвищу Кареба. Это типичная «патронимическая» фамилия, одна из самых распространённых в России, но с редкой и неочевидной основой.

Корень Кареб- не имеет прямого соответствия в современном русском литературном языке. Здесь возможны две основные версии, и обе уходят в диалектную или иноязычную лексику.

Первая и самая вероятная: прозвище Кареба связано с глаголом «карябать» (царапать, делать неровные, кривые линии, писать неразборчиво). В северных и сибирских говорах «каряба» — это задира, сварливый человек, а также тот, кто неумело или некрасиво пишет. Если прозвище дали за характер, то предок был неуживчивым, «царапающимся» в спорах. Если за почерк или работу — писцом или ремесленником, чья работа оставляла неровные следы (например, резчиком по дереву, который «карябает» заготовку).

Вторая версия, менее распространённая, но возможная: основа восходит к тюркским языкам. В татарском и башкирском слово «караба» или «кареб» может означать «чёрный», «смуглый», «тёмный» (от «кара»). В этом случае прозвище Кареба дали за тёмный цвет волос или кожи. Такая фамилия могла возникнуть в среде татарских мурз или крещёных татар, которые потом русифицировали окончание на -ин. Подтверждение этой версии — географическое распространение: фамилия Каребин встречается в Поволжье, особенно в Татарстане и соседних областях, где смешение славянских и тюркских корней — обычное дело.

Не стоит путать фамилию с однокоренными, но разными по смыслу «Карабиным» (от «карабин» — оружие) или «Коробиным» (от «короб»). У Каребиных своя история: либо потомок «карябы» — неуживчивого северянина, либо человек, чей предок выделялся тёмной внешностью среди светловолосых соседей. Точнее сказать можно только по конкретным архивным записям: если фамилия фиксируется в XVI–XVII веках в новгородских или вятских писцовых книгах — первая версия; если в казанских или симбирских — вторая.