Фамилия Картышова — женская форма, а её основа — мужское прозвище Картыш. В русской ономастике фамилии на -ов/-ев традиционно образовывались от прозвищ или мирских имён и отвечали на вопрос «чей?»: сын Картыша — Картышов. Разберёмся, что могло значить исходное слово.

Первая версия — самая конкретная и бытовая. В казачьей среде «картышом» называли квадратный кусок солёного сала. Прозвище могли дать любителю этого продукта или, возможно, торговцу салом. Версия не экзотическая, но узко-региональная, что делает её правдоподобной для носителей фамилии с Дона или Кубани.

Вторая гипотеза выводит прозвище из диалектного «картавый» — человек, который не выговаривает часть звуков, шепелявит. Фонетически связь прямая: «картыш» могло быть производным от «картавый» по той же модели, что «глупыш» от «глупый». Такие прозвища по физическому недостатку были распространены на Руси, их давали без злого умысла — для узнавания.

Третья версия выводит корень за пределы славянских языков. Тюркское qardas («единоутробник», «брат») могло превратиться в «кардыш» или «картыш» при адаптации на русской почве. В пользу этой гипотезы говорит известный исторический факт: из Золотой Орды в конце XVI века вышел татарин Картыш, чьё имя легло в основу фамилии Карташов. Фамилии Картышов и Карташов — однокоренные, разница лишь в огласовке (а/ы), что типично для заимствованных имён. Если предки Картышовых были выходцами с юго-восточных рубежей, тюркская версия становится основной.

Морфологически фамилия проста: суффикс -ов указывает на принадлежность, а основа Картыш — на прозвище родоначальника. В документах XVII–XVIII веков форма «Картышов» могла писаться и через «а» (Карташов), и через «ы», в зависимости от местной традиции произношения. Географически фамилия тяготеет к южнорусским и поволжским областям, где пересекались славянские и тюркские влияния.

Какую из трёх версий выбрать — зависит от истории конкретной семьи. Если в роду помнят о казачьих корнях, версия с салом ближе. Если есть семейные предания о татарских предках — тюркский след. Если же никаких легенд не сохранилось, то прозвище по дефекту речи остаётся самым универсальным объяснением.