Фамилия Хананов звучит на русский лад, но корень у нее восточный, и за этим сочетанием скрываются как минимум две равноправные версии происхождения. Первая ведет к еврейскому имени Ханан, которое с иврита переводится как «сжалился, пожалел». Это имя встречается в Ветхом Завете, что делает его частью древней библейской традиции. Вторая версия отсылает к арабскому имени Ханнан — «добродетельный, милосердный, испытывающий жалость». В исламе прилагательное «ханнан» — один из эпитетов Аллаха, поэтому имя было исполнено глубокого религиозного смысла: родители, называя так сына, желали ему счастливой судьбы и пребывания в милости у Всевышнего.

Словообразовательная модель фамилии проста и показательна. К основе Хана(н) добавили типичный русский суффикс -ов, который изначально означал принадлежность: Хананов — это «сын Ханана» или «человек из рода Ханана». Такой способ русификации восточных имен был массовым в XIX–XX веках, когда носители иудейских и мусульманских имен попадали в русскоязычную среду и их потомки получали фамилии по отцу. Примечательно, что ашкеназские еврейские фамилии чаще оформлялись формантами вроде -сон, -зон («сын»), -ман («человек»), -кинд («ребенок»), -бейн («кость»), -штам («ствол»), -ер или -с. Фамилия Хананов выбрала другой путь — чисто славянский патронимический суффикс, что говорит либо о ранней ассимиляции рода, либо о том, что фамилию давали уже в русскоязычном документообороте.

Какая версия правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но арабская выглядит чуть убедительнее из-за широкого распространения имени Ханнан в тюркских и кавказских культурах, которые исторически тесно контактировали с русскими. Еврейское Ханан тоже встречалось, но в восточноевропейских документах оно чаще давало формы Ханансон или Хананман, а не Хананов. Впрочем, без genealogической документации конкретной семьи сказать точно нельзя, поэтому обе трактовки остаются рабочими. Сама фамилия редкая, и это делает ее особенно ценной для носителей: она не стерлась в массовом употреблении и сохранила прямую связь с именем предка, которое в обоих вариантах несло пожелание милосердия и жалости — качеств, высоко ценимых и в иудаизме, и в исламе.