Фамилия Хохлюк отвечает на вопрос «чей вы будете?» и образована по модели, типичной для украинских и южнорусских земель: к прозвищу отца добавляли суффикс -ук/-юк, который означал «сын», «потомок», «малый». Изначально Хохлюк — это не самостоятельное имя, а указание на родство: сын Хохла, человек из рода Хохлов. Со временем притяжательная форма закрепилась как фамилия и перестала напрямую связываться с отцом.

Основа фамилии — прозвище Хохол. Впервые слово «хохол» в значении «украинец, малоросс» зафиксировано в «Триязычном лексиконе» Поликарпова в 1704 году. Однако не стоит спешить с выводами: прозвище Хохол могло возникнуть и раньше, и независимо от этнического смысла. Так могли назвать лохматого, нечесаного человека или мужчину с заметным хохлом, чубом на голове. В народной традиции такая внешняя деталь легко становилась основой прозвища, а уже потом — фамилии.

Есть и менее очевидная версия, связанная с характером. Хохлом могли прозвать обидчивого, хмурого человека — по аналогии с нахохлившейся птицей. Этот образ встречается в говорах и делает прозвище не только внешним, но и поведенческим.

Спорная гипотеза выводит Хохла от нарицательного «хохоль, хахаль», что в вологодских говорах означает «любовник, дружок, хахаль». Она привлекательна неожиданной связью, но правдоподобие ее невелико: слишком узкая география и слишком далекое значение, чтобы объяснить широкое распространение фамилии. Основной версией остается связь либо с украинцем, либо с человеком, носившим хохол на голове.

Интересно, что фамилия Хохлюк стоит в одном ряду с другими фамилиями той же модели: Хохлов, Хохленко, Хохловский. Но именно форма с суффиксом -юк выдает западноукраинское или белорусское происхождение рода, где такие окончания встречались чаще, чем на востоке. Впрочем, в XIX веке фамилия уже встречалась и в русских губерниях, куда ее приносили переселенцы.

Точных сведений о первом носителе фамилии нет, как нет и общеизвестных исторических личностей с этой фамилией, оставивших след в документах. Но это не умаляет ценности фамилии: она сохранила память о прозвище, которое когда-то дали конкретному человеку — возможно, за чуб, возможно, за происхождение, а возможно, за неуживчивый нрав.