Фамилия Храпаев звучит почти как звукоподражание, и это не случайно. В её основе лежит глагол «храпать» — то есть издавать горлом хриплый звук во сне или просто сильно, шумно дышать. В русских говорах у слова были и другие оттенки: «храпун» — тот, кто храпит, но также и бранное прозвище для грубого, сердитого человека. В псковских и тверских диалектах «храпой» могли назвать забияку или драчуна. Так что прозвище Храпай могло относиться и к мирно спящему, и к сварливому соседу.

Модель образования проста и прозрачна: суффикс -ев присоединился к основе Храпай. Это типичная патронимическая форма, отвечавшая на вопрос «чей сын?» — сын Храпая. Суффикс -ев, а не -ов, стоит после мягкого согласного [й], что совершенно закономерно для русского словообразования. Ударение в фамилии обычно падает на второй слог: Храпа́ев.

У фамилии есть интересная омографическая пара: Хра́паев с ударением на первый слог. Такая форма могла возникнуть, если в основе лежало не прозвище, а диалектное слово «храп» — в некоторых говорах так называли не только храпение, но и нарост на дереве или даже кашель. В этом случае фамилия могла быть связана с болезненностью предка или с каким-то физическим недостатком.

Фамилия редкая, не входит в списки самых распространённых русских фамилий. По данным переписей и телефонных справочников, Храпаевы встречаются разрозненно: есть в Тверской, Псковской областях, на юге России и в Сибири. Такая география подтверждает диалектное происхождение — фамилия не «выехала» из одного региона, а возникала в разных местах независимо, везде, где было живо слово «храпать».

С точки зрения социальной истории, Храпаевы скорее всего были крестьянами или посадскими людьми. Фамилия не дворянская, не книжная, она родилась в живой речи, в быту. Её носитель в XVI–XVII веках, скорее всего, был простым человеком, получившим уличное прозвище за манеру спать или за крутой нрав.